Мысли мужчин

ИЗ ЖИЗНИ БЕЛОЙ ЛИЛИИ

ОДНА ПРОТИВ ШЕСТИ «МЕССЕРОВ»

....Весной 1943 года 73-й Гвардейский втянулся в тяжелейшие воздушные бои в районе Ростова. Над раскисшей от мартовской оттепели полосатой бело-черной землей стремительные Яки выискивали сливающиеся с местностью пятнистые силуэты немецких самолетов и обрушивались на них сверху, поливая кипящими струями огня.

В одном из боев Лилька привычно выскочила в хвост двухмоторному Юнкерсу. Умелой рукой вогнала его в прицел, взяла упреждение. Нажала гашетку. Длинной очередью пропахала бело-зеленый фюзеляж, прошлась свинцовыми трассами по коптящим выхлопами моторам. Злорадно восхитилась яркому пламени, вырвавшемуся из немца, умело отвернула от проваливающегося под нее Юнкерса, выходя из атаки... И тут ее Як затрясло. В бортах и полу кабины белыми лучиками вспыхнули дыры, лопнул фонарь остекления, зазмеился вокруг головы паутиной трещин. В грудь сильно ударило – звездануло так, что пресеклось дыхание. От неожиданности и боли Лилька выпустила ручку управления, схватилась за грудь. Ее Як беспомощно кувыркнулся, перевернулся кверху брюхом. Над головой мелькнул пылающий Юнкерс, несущийся к земле. А от него к Лильке вновь протянулся пучок трасс – погибающий бортстрелок мстил за свою смерть! По крыльям пробарабанило, сорванная обшивка поползла с элеронов... Як накренился, клюнул носом, заскользил вслед за немцем... А Лилька по-прежнему не могла вздохнуть. Беспомощно зевая ртом, она с ужасом смотрела на летящую ей прямо в лицо землю.

– Лилька... Лилечка... Что с тобой?.. – пищали наушники голосом Катюши Будановой. – Лилька... Возьми управление... Разобьешься!

Неимоверным усилием воли Лиля оторвала руки от груди и вцепилась в штурвал, выводя машину из гибельного пике. Ладонь скользила по рукоятке, постоянно срываясь, но Лилька вновь и вновь вцеплялась мокрыми пальцами в красный от крови рычаг управления. Голова плыла, в ушах звенело, в груди противно хлюпало. Но уже дышалось, хотя каждый вздох приносил режущую боль... Як шатало, словно пьяного после первомайского праздника. Лилька ковыляла домой, немея от ужасной мысли в туманной голове, что вот если сейчас на нее обрушится "Месс", то...

– Не бойся, Лилечка... Я тебя прикрываю... – успокаивающе шептала в наушники Катя Буданова. – Ты не одна... Я рядом...

– Держись, Лиля... Я к тебе никого не подпущу... – басил в эфире встревоженный голос Леши Соломатина. – Ты только долети и посади машину...

Як Алексея стремительно выписывал замысловатые фигуры прямо перед Лилей: пусть любимая видит, что он тут, что он ее не бросает. И Лилька видела его сквозь красный туман, наплывавший на глаза. И держалась. Держалась из последних сил, отгоняя дурноту беспамятства. Держалась только потому, что перед нею мельтешил хвост ее ненаглядного Лешеньки, указывавший ей путь туда, где они смогут выйти из кабин и обняться...

– Лиль... Аэродром перед тобой. Садись, я прикрою, – соломатинский Як круто завиражил, уходя вбок, а вслед за ним в боевой разворот легко легла машина Катюши Будановой. Друзья кружили над изрешеченным в сито истребителем Лили, охраняя его от весьма вероятной атаки какого-нибудь немецкого аса – те были большими любителями пострелять из-за облаков по садящимся самолетам...

Из последних сил Лиля выпустила шасси, а потом с ходу так брякнулась колесами о посадочную полосу, что ее Як едва не развалился от удара. Лилька успела еще выключить газ, и тут на нее навалилась вязкая темнота...

Белый потолок. Белые стены. Белые бинты. Пахнет йодом, хлороформом, гноем и кровью. На кроватях стонут люди. Здоровенные мужики плачут, словно дети. Скрипят зубами от боли. Рычат в ярости от собственного бессилия. Некоторые затихают – навсегда. Их выносят, чтобы освободить место для других раненых...

Лиля провела в госпитале полтора месяца. Полтора месяца тихого ада среди мучающихся, израненных людей. Полтора месяца тишины и кажущегося спокойствия в то время, когда ее друзья по несколько раз в день поднимаются в пылающее небо, чтобы вновь и вновь сразиться с огрызающимся врагом. Это были самые мучительные дни в жизни Лили после шока, пережитого при аресте отца и ужаса первых дней войны. Она отдыхала, обедала, ходила на процедуры, собирала на лужайке перед больничным корпусом майские цветы, а в голове все время бились мысли: "Как там Лешенька? Как Катюша? Живы ли? Сколько знакомых ребят погибло вчера? А сколько – сегодня?.."

Лиля рвалась назад, в свой полк. Но врачи только качали головами: "Рано". И тогда Лилька сбежала из госпиталя. Тайком договорилась с потерявшей на войне мужа пожилой каптерщицей, получила у нее свою летную форму, в "тихий час" воровски перемахнула через забор – и навсегда исчезла из поля зрения врачей.

До полка добралась "автостопом" на попутной "полуторке". И облегченно вздохнула, увидав несущихся к ней со всех ног Соломатина и Буданову: "Живы! Ну, вот я и дома"...

Но уже через несколько минут праздничное настроение Литвяк рассеялось, как дым: ей перечислили имена погибших и попавших в госпиталь за время ее отсутствия друзей. Полк почти полностью обновился – знакомых Лиле летчиков оставалось в строю всего около десяти человек...

И Лилька вновь поднялась в небо – мстить за погибших. Вновь она крутилась до одури в карусели схваток, вновь жала до отказа гашетку, разнося вдребезги, в щепки, в пыль ненавистные крестатые машины. А по вечерам усталые после боев Соломатин и Литвяк бежали в ближайшую рощицу на свидание – словно и не было войны...

Но так продолжалось недолго. 21 мая капитан Соломатин погиб в бою. Это случилось на глазах у Лили, а она ничем не смогла помочь своему любимому!..

В тот день гвардейцы вылетели на прикрытие "обрабатывавших" немецкие позиции штурмовиков Ил-2. На подходе к цели советских летчиков встретили немецкие истребители. Вспыхнула ожесточенная драка. И в самый разгар схватки откуда-то сверху, из-за облаков, на Як Соломатина обрушился одиночный Мессершмитт-109. Он спикировал стремительно, как молния. Ударил короткой очередью в упор и, не задерживаясь, пронесся дальше вниз, тут же растворившись на фоне местности. А на месте Лешиного Яка мгновенно вспухло ослепительное клубящееся облако, из которого во все стороны дождем посыпались пылающие обломки...

Лиля онемела, уставившись на этот огненный дождь. А потом дико закричала в эфир, взвыла как подстреленная волчица. И нечеловеческий вопль этот долго еще звенел в ушах дравшихся насмерть пилотов...

Гибель Алексея нанесла Лиле страшный удар. Она сидела на молодой траве под крылом самолета, уставившись прямо перед собой невидящим взором. Летчики боялись к ней подходить. Катя стояла поодаль, не решаясь приблизиться. Беде Лили никто не мог помочь, а успокаивать и утешать – все это понимали – было совершенно бесполезно...

Хлопнула ракетница. В небо взмыла красная ракета – сигнал к вылету. Летчики бросились по машинам. Взревели двигатели, Яки покатились на взлет. А Лиля даже не пошевелилась. Она по-прежнему сидела под крылом, намертво вцепившись ногтями в смятый летный шлем.

– Лиля... Боевая тревога! Вылет!.. – крикнула Катя подруге, заметавшись между нею и своим истребителем. Лиля же и не пыталась встать. Она продолжала смотреть на траву остановившимся взглядом.

– Лилечка! Очнись! Под трибунал попадешь! – плакала Катюша, впрыгивая в кабину и пристегиваясь ремнями к креслу. – Смотри: командир полка идет. А с ним – особист... Ведь расстреляют же за трусость...

За ревом двигателя Буданова не слышала, о чем говорят между собой окружившие безучастную Лилю майор Баранов и особист с золотыми погонами и краповыми петлицами НКВД. Она только видела, как особист все пытался схватиться за кобуру, а Баранов широко разевал на него в крике свой рот и отчаянно жестикулировал. Уже разгоняясь по "взлетке", Катюша обернулась, успев заметить, как особист махнул рукой и пошел прочь, а Баранов присел на корточки рядом с Лилей...

После смерти Алеши Лиля стала совершенно другой. Она перестала улыбаться, шутить, вертеться, словно волчок. Перестала крутить фигуры высшего пилотажа при возвращении на базу. Закончив полеты, Литвяк уходила от всех прочь и часами сидела одна, думая о чем-то своем. Между ее постоянно нахмуренных бровей пролегла первая горькая морщинка... Но в бою Лиля теперь просто стервенела! Лезла в самое пекло, не слушая предупреждающих окликов Будановой, и била, била, била по немцам изо всех своих стволов, гоняясь за пытающимися оторваться от сумасшедшей ведьмы "Мессами"...

15 июня Лиля так увлеклась избиением "гансов", что оторвалась от своих. В суматохе боя даже Катя не уследила, куда делась ее подруга. И Лиля, погнавшаяся за подожженным ею Юнкерсом, осталась в бескрайнем небе одна. Зверски добив пытавшийся спастись бегством бомбардировщик, Литвяк повернула на аэродром, но тут заметила атакующую ее сбоку шестерку "Мессеров". Уходить было бесполезно. Стремительно развернувшись, она вышла на них в лобовую атаку. И началось... Это была круговерть, которую не увидишь даже в воздушном цирке! Одна девушка дралась против шести крепких немецких парней, которых целых три года учили в лучших в мире авиашколах, как нужно уничтожать врага. Один верткий Як сражался против шести скоростных Мессершмиттов. Выли моторы, свистели антенны, хрустели от перегрузок стрингера, дробно стучали по рвущейся обшивке пули. Лиля затягивала немцев в виражи у самой земли – это был единственный шанс уцелеть в неравной схватке. Она вертелась, как угорь, выскальзывая из опутывавших ее трасс, и сама переходила в атаку! Пятнадцать минут шел бой.

Пятнадцать бесконечных минут находилась Лиля между жизнью и смертью. Но – несмотря на целую гроздь "Мессеров" у нее в хвосте – сумела поймать в прицел одного из врагов и разнести его в атомы точной длинной очередью в упор! А через пятнадцать минут у немцев подошли к ограничителям указатели уровня горючего. "Гансы" не стали рисковать – они оставили Литвяк в покое и цепочкой потянулись в сторону своего аэродрома. Тогда и Лиля повернула домой. На ходу она вытирала перчаткой с лица холодные струи соленого пота, не замечая, что размазывает по лбу и щекам кровавые потеки...

На аэродроме Катюша Буданова только охнула, увидав у Лили кровавую маску вместо лица. Засуетилась с бинтами, стала звать санитаров. Баранов быстро подготовил машину – отвезти Лилю в госпиталь. Но Литвяк от них только отмахнулась. Рана была поверхностной: пуля скользнула по голове, сняв кожу на виске – кровищи много, вид страшный, а состояние вполне терпимое. Лилька помнила тот жуткий страх, что преследовал ее во время лечения, и больше попадать в госпиталь не хотела...


ИЗ ЖИЗНИ БЕЛОЙ ЛИЛИИ




2017-04-06 01:00:08
комментарии:

- Мысли мужчин связаться с авторами сайта | карта сайта Яндекс.Метрика